Знакомьтесь: ГАЛИНА ШАТУНОВА - выпускница Павловского педучилища.

Галина Васильевна Шатунова родилась в аннинском селе Островки. Окончила Воронежский госпединститута. Была секретарём комитета ВЛКСМ вуза, замдиректора школы, советником областного департамента образования, науки и молодежной политики. Член Союза журналистов России. Автор, редактор, составитель книг «Артек – мечта, сказка, счастье», «Артек в моем сердце навсегда», «Воронеж салютует Артеку», «Алые паруса Артека», «Дети и война», « Дети войны после Победы», «Зовут родные Островки», «Островки памяти и надежды», «Жаворонок в поднебесье», «Аннинское землячество в Воронеже», «Диалог поколений». Лауреат премии «Добронежец». Награждена Почетным знаком регионального правительства «Благодарность от земли Воронежской».

Александр Петроваич ПОПИКОВ - один из активных организаторов и участников объединения ветернов комсоомла Воронежской области , собравший почти 20 сборников об истории комосомола края и нынешней жизни втеранов в период подговки к 100-летию ВЛКСМ, прилал большой ОЧЕРК о ШАТУНОВОЙ Галине Васильевне . Вот несколько кусочков из него. Полностью он будет , вдимо, в готовящейся книге..

Александр Попиков. ПРИЗВАНИЕ БЫТЬ ВПЕРЕДИ Впервые Галину Васильевну Шатунову я увидел осенью 1977 года –когда работал вторым секретарем Панинского райкома ВЛКСМ.

Среди участников совещания в глаза сразу бросилась третьекурсница историко-педагогического факультета Воронежского пединститута Галя Токарева – миниатюрная, русоволосая красавица, с озорным взглядом голубых глаз. Токарева – девичья фамилия Шатуновой.

..... Много лет спустя после панинской встречи, когда она работала в областном управлении образования, а я служил в транспортной милиции на ЮВЖД, наши дороги пересеклись по телефону. Я позвонил, чтобы проконсультироваться, как добраться до «Артека». Дело в том, что сын у меня в школьные годы был большим общественником. Вот ему и предложили на выбор съездить в «Артек», либо в «Орленок». В семье у нас никто об «Орленке» не слышал, а об «Артеке», что-то, как-то немного знали. Вот жена и отрядила разузнать, как туда добраться.

Лично познакомиться с Галиной Васильевной удалось лишь в ходе подготовки празднования 100-летия комсомола. Случилось это в 2016 году, когда Губернатор области А. В. Гордеев принял решение «подойти с государственным подходом к Юбилею комсомола и максимально сосредоточиться на решении конкретных задач».

… Книга Шатуновой «Воронеж салютует Артеку» меня увлекла. Оказалось, это уже третья книга автора, посвященная Международному детскому центру. На сей раз в объемном и красочном фолианте 135 вожатых, пионеров прежних лет и юных артековцев наших дней рассказали о своем восприятии лагеря. Т.е., читателя подводили к сравнению советского «Артека» с тем временем, когда он находился в составе Украины и деятельностью после возвращения пионерлагеря вместе с Крымом в российскую гавань. Читая, я наконец-то, понял, почему у Воронежа такое трепетное отношение к «Артеку». Оказывается, с 1971 по 1999 годы он являлся «вотчиной» Воронежского пединститута (ныне: ВГПУ), куда историко-педагогический факультет на целых полгода направлял на практику студентов.

Тотчас навел справки об авторе, с намерением привлечь к работе Областного оргкомитета. Шатунову характеризовали как пчелку-труженицу, которая «задает себе высокую планку, и которая для достижения цели, ни себе, ни другим не дает покоя». Один из лидеров Воронежского регионального отделения Российского движения школьников назвал ее «Заслуженной артековкой», другой «Главной пионеркой области». Это за ее журналистскую приверженность пионерской тематике и, конечно, самому «Артеку», где ей довелось работать.

Впечатлила биография Шатуновой. После окончания Павловского педучилища и Воронежского пединститута, работы в качестве секретаря комитета комсомола ВПИ (где параллельно трудилась по совместительству преподавателем кафедры всеобщей истории), ее трудовая деятельность в основном была связана с детьми. Трудилась заместителем директора по воспитательной работе школы № 29 г. Воронежа, заврайметодкабинетом Центрального района г. Воронежа, начальником отдела образования, заместителем главы по социальным вопросам управы Коминтерновского района, советником департамента образования, науки и молодежной политики области, где курировала воспитательную деятельность в учреждениях профессионального образования всех уровней, а также детские оздоровительные лагеря. Непродолжи тельное время трудилась в пресс-службе администрации области. Уже как волонтер основала областной конкурс классных руководителей «Самый классный классный».Шатунова, оказывается, была человеком «с именем». В педагогической и ветеранской среде ее знали как инициатора целого ряда социальных проектов, в числе которых «Воронеж салютует «Артеку», «Судьба семьи – в судьбе страны», «Зовут родные Островки», «Второе дыхание», «Бабушкин сундук». И конечно, как автора, редактора и составителя 7 книг: «Дети и война» (2013), «Дети войны после Победы» (2014), «Зовут родные Островки» (2015), «Жаворонок в поднебесье» (2016), «Артек» - мечта, сказка, счастье!» (2015), «Артек» в моем сердце навсегда!» (2016), ну и уже названной «Воронеж салютует «Артеку» (2016).

Все утверждали, что Галина Васильевна прекрасно разбирается в хитросплетениях современного детского движения, особенно, Российского движения школьников, тогда как для подавляющей части ветеранов это представлялось сплошными дебрями. Многие тут же оговаривались: «работать с ней очень непросто – какая-то она нестандартная», «слишком уж умна, цену себе знает», «не слишком покладиста».

..... Спустя год Галина Васильевна столь же результативно выступила еще на одном заседании Оргкомитета.

… Через короткое время Шатунова и Концевой возглавили рабочие группы редколегии сайта «комсомол36. ру». Шатунова – «По оперативному реагированию на события», Концевой – «Фотокорреспондентов». Еще через какое-то время Галина Васильевна стала заместителем руководителя сайта. Приход Шатуновой на этот участок – подарок судьбы. Для работы по «горячим следам» у нас была создана группа из числа студентов журфака. Ребята способные, но дела с оперативностью реагирования в силу целого ряда причин как-то не клеились. При ее руководстве не было ни одного случая с задержкой материала. Не получалось найти того, кто будет готовить материал, без раздумий бралась за ручку сама. Коллективным трудом наш сайт занял лидирующие позиции среди регионов России. Цифры сделанного впечатляют. За два года, два месяца и 9 дней (это время подготовки к 100-летию комсомола) сайт посетило свыше 10 тыс. пользователей, каждый из которых в среднем 3 раза заходил на информационный ресурс, просматривая за один присест по 5 материалов. Суммарно пользователями прочитано 142 402 материала. Цифры взяты не с потолка: на сайте все фиксировал счетчик. Выпущено 10 сборников материалов «Это наша с тобой биография…», являющихся печатным приложением к сайту «комсомол36.ру». При непосредственном участии сайта в районах области выпущено 62 книги и брошюры, десятки буклетов, посвященных деятельности комсомольских организаций области. Создано 28 видеофильмов. Сколько из них приходится на долю Шатуновой? А кто его знает. Я не знаю, сколько приходится на долю Алексея Соловьева, на мою, или кого-то другого. Все мы работали на единый результат.

...Сама Галина Васильевна в рамках подготовки к 100-летию образования ВЛКСМ награждена благодарственным письмом Губернатора Воронежской области, Почетной грамотой Правительства Воронежской области, Почетным знаком Правительства Воронежской области «Благодарность от земли Воронежской», Почетной грамотой Союза журналистов России, знаком Международного оргкомитета «Комсомолу – 100» «Комсомольская слава», стала лауреатом Премии общественно-государственного признания Воронежской области «Добронежец».

....Сегодня Шатунова вновь в пути. Не всегда ее дорога проходит по солнечной стороне жизни. Всякое случается. Но она по-прежнему в поиске. А за ней, как и полвека назад, в мою бытность работы вторым секретарем Панинского райкома ВЛКСМ, идут люди. Призвание у нее такое: быть впереди!

РОДНАЯ УЛИЦА МОЯ. ВОСПОМИНАНИЯ М САСМА О СЕБЕ... Опубликовали РОДНИКИ
Я родилась спустя почти десятилетие после той Великой войны. Ещё были живы и молоды фронтовики. Можно было по их рассказам составить представление о войне. Но мы, юные и бесшабашные, больше верили учебникам, чем очевидцам. В том нет нашей вины, нас так учили. И все-таки понимание того, что война – это горе, что война – это страшно, отпечаталось в нашей детской памяти навечно.

Река Токай, делясь на рукава, образует острова (отсюда и название села – Островки), на одном из которых расположились двадцать домов Заречной улицы. На этой улице я выросла. Вся трагедия войны, во всей ее многоликости и многомерности, живет на Заречной. Войну можно изучать по судьбам жителей одной только нашей улицы.

На Заречной жили в большинстве своем женщины. Они носили тёмные одежды и чёрные, изредка белые, платочки на голове. Долгое время я считала, что все женщины старше сорока лет – старушки, и должны одеваться именно так. Это мои впечатления и воспоминания детства.

В доме первом жила тетка Поляха. Наверное, ее звали Полина. Но по-уличному ее называли именно так. У нее не было ни детей, ни мужа. Ее муж, погибший на войне, был братом Героя Советского Союза. Она сажала подсолнухи. Продавала семечки. На то жила. Частенько выпивала. Горе сидело в ней, и она не могла с ним смириться.

Во втором доме жила моя прабабушка Токарева Евдокия Васильевна. По-уличному Василиха. У нее было пятеро детей: две дочери, старшая из которых, Анна, была моей бабушкой по отцу. Три ее сына — Павел, Иван и Михаил были на войне. Все вернулись живыми и здоровыми. Иван был полковником госбезопасности. Служил после войны в Германии. Михаил, майор, воевал и в Германии, и на Дальнем Востоке с японцами. Бабушка была суровой, строгой, с достоинством. Её все побаивались. Наша семья некоторое время жила с ней, в ее землянке. Рядом отец строил наш дом.

Третий дом был бабушки Севастьянихи. Это была саманная землянка, крытая соломой. В доме всегда было чисто и пусто. Мы, дети, ходили к ней за конфетами. Она доставала из кармана фартука конфетки-подушечки и угощала нас. У неё тоже никого не было. Говорят, что семья была зажиточной, за это репрессировали.

В пятом доме жил брат моего прадеда Токарева Алексея Ильича — Левон Ильич, отменный столяр. Он не воевал по возрасту. Они с женой Евдокией жили тихо. Всегда привечали нас. Помогали моему отцу строить дом.

В доме напротив проживал Рыльков Иван Иванович. Он фронтовик, воевал. Мужики его уважали. У него были золотые руки и крепкое хозяйство. Но его никогда не приглашали на праздники, на митинги, на возложение венков. Почему-то на его дом не прибивали фанерную красную звезду ко Дню Победы, и к нему не приходили с помощью пионеры-тимуровцы. Его жена, тетка Анярка, всегда была грустна. Много лет спустя я узнала, что ее муж был в фашистском плену.

Рыльков Петр Иванович – сын Ивана, вернулся с войны инвалидом, на ноге был свищ. В бане он развязывал рану, и все мужики видели эту страшную метку войны. Ходил с костылем. Рана зажила через тридцать лет, в 1975 году, когда ему сделали успешную операцию в Волгоградском госпитале.

В следующем доме жила бабушка Аленка, по – уличному Бутусиха. Ее муж не пришел с войны. Она одна воспитывала много детей. Один из её сыновей, Александр, с семьей до сих пор живет на нашей улице.

Далее стоял дом деда Мороза. Не знаю его настоящей фамилии. Он был стар, не был на войне. Вёл свое хозяйство, косил сено, сажал огород. Тем и жил. Всё как у всех. Ни в каких шумных событиях не был замечен. Жил один. Думаю, что причиной его одиночества тоже явилась война.

Рядом жила тетя Саня. Она воспитывала сироту – девочку Шурочку, на улице ее звали Шурёшкой. Тетя Саня умерла от рака.

Напротив стоял пустой дом. Сквозь стекло окон было видно, что он абсолютно пуст. В нём не было ни мебели, ни посуды – ничего. Но нам, девчонкам и мальчишкам, игравшим в войну с деревянными саблями, автоматами и самолетами, никогда не приходило в голову, чтобы побить стекла или совершить еще какую каверзу с этим ничьим домом.

На краю улицы жили две старые девы Мироновы, так и не вышедшие замуж. Женихи полегли на фронте. Миллионы мужчин сгорели в страшном горниле войны. Создавать семьи было просто не с кем. Это тоже война!

Напротив обосновалась семья Овчинниковых. Дед — Губанов Петр не был призван на войну. Имел ручную крупорушку. К нему ходили делать рушанку из разного зерна, которую потом парили и получали кашу. Эта семья никогда не голодала. Его сыновья Александр и Николай дружили с моим отцом. Мы с ними немного родня по тетке Серафиме Журавлихе.

Рядышком в саду стоял домик Немой – портнихи, которая умело шила любую одежду. Все пользовались ее услугами. Этого дома сейчас нет.

На самом берегу реки в маленьком домике в одну комнату жил инвалид с деревянным протезом вместо ноги. Его звали Крёха. Он жил с женой Марией. Детей у них не было. Оба часто выпивали.

Самый большой дом с огромным садом, с гаражом под «Волгу», с персональным гектаром под луг, был у Героя Советского Союза Хорошилова Семена Ивановича. Он дошел до Берлина. После войны его выбрали председателем нашего колхоза «Ленинский путь».

При нём колхоз креп и развивался. В колхозе было 4 молочно-товарных фермы, птицеферма, свиноферма, овцеферма, пасека, сады, 5 тракторных отрядов. На территории колхоза было 4 школы, 3 клуба. Почти все, чем был богат колхоз, построили при Семене Ивановиче. В Островках была построена новая средняя школа с интернатом, которую я заканчивала. В селе были баня, почта, сберкасса, детские ясли-сад, 4 магазина, медпункт, двухэтажное правление колхоза, дом культуры, библиотека, котельная, общежитие для сельско-хозяйственных рабочих, столовая, мастерская по ремонту техники и многое другое. Сейчас это – мир, унесенный ветром. По существу, остались только школа и дом культуры. Семен Иванович правил твердой рукой, как на фронте. Награжден, как председатель колхоза, орденом Ленина. Его и сейчас вспоминают добрым словом, как оплот былого благополучия.

Он первым начал строить себе двухэтажный дом, но райком партии вовремя поправил – не возносись высоко!

У него первого на селе появился телевизор. Мы всей улицей помогали ему ставить высокую деревянную антенну. Мужики держали ее на растяжках. В нашей долине долго не ловился телесигнал.

Был Семен Иванович шумным, конфликтным, но конструктивным и доступным для всех человеком. Будучи уже пенсионером, собирал у себя по вечерам или по праздникам соседей. Смотрели телевизор, играли в карты, чаще – в лото. Он не мог без общества. И общество платило ему уважением и любовью.

Пятеро его детей разъехались. Дом рушится. А мог бы стать Домом-музеем.

На другой стороне улицы стоял дом моего деда Токарева Афанасия Ивановича. Он ушел на фронт в первые дни войны. У моего деда Афанасия Ивановича было четыре брата: Иван, Николай, Алексей, Михаил. Все ушли на фронт. Вернулся один Николай. Такую страшную дань взяла эта война с нашей семьи.

Жена Афанасия Ивановича, моя бабушка Анна Алексеевна, осталась одна с четырьмя детьми: Василий, мой отец, Мария, Клавдия и Люба. Бабушка болела бронхиальной астмой, работать не могла. Кормильцем в семье стал мой отец. В 1941 году ему было двенадцать лет. Он работал наравне со взрослыми женщинами и мужчинами, не призванными в действующую армию. В семье была корова. Содержать ее было трудно. Заготовка кормов требовала много сил. Но без коровы — не выжили бы. Бабушка Анна Алексеевна умерла в 1952 году в возрасте 47 лет.

Десятилетнюю Любу забрали в детский дом. Она воспитывалась в нём до совершеннолетия. Потом её направили в Подмосковье на ткацкое производство, там она получила государственную квартиру и проработала всю жизнь до пенсии. Мария уехала на целину. Клавдия закончила педучилище, стала воспитателем детского сада. Все трое вышли замуж за мужчин, имевших прежде семьи. Мой отец не закончил даже школу-восьмилетку. Он работал. Сначала кормил семью своего отца, потом свою. Государство помогало разными способами семьям ветеранов, оставшимся в живых. А вот семьи погибших как бы оставались за скобками.

В 1954 году Василий Афанасьевич женился на моей маме Логуновой Раисе Егоровне. Один за другим у них родились пятеро детей: Галина, Татьяна , Александр, Юрий, Владимир. Жили, как все в деревне, очень скромно. Родители трудились от зари до зари. Дом строили на пустом месте. Все родственники и со стороны деда Афанасия, и со стороны бабушки Анны помогали моему отцу. В родне его звали ласково – Васятка.

Токарев Иван Алексеевич, дядя моего отца, приезжал каждое лето к своей матери Евдокии на родину – в Островки. Он прибывал в военной форме, на автомобиле «Победа». Все ждали его приезда, как праздника. Он не входил в дом, пока моя мама не снимет со стены иконы. Мама шла на компромисс, торопясь, снимала образа, заворачивала в расшитые полотенца и прятала их на печку. Готовилось праздничное угощение: жарились на одной сковороде картошка, а на другой — яичница с салом. Подавались хлеб, огурцы, помидоры, лук, сало, яблоки. Вот и все угощенье. Нам, детям, за столом и при разговорах старших присутствовать не полагалось. Нас звали, когда тетя Шура, жена Ивана, раздавала подарки и гостинцы. Они всегда привозили для нас обувь, одежду, отрезы тканей. Я думаю, что Иван давал моему отцу деньги на строительство дома. Иначе дом бы не построили.

Отец положил на строительство нашего дома все здоровье. Он умер в 1983 году возрасте 54 лет. Его смерть была для меня потрясением. До этого мы не хоронили близких. Когда он лежал в гробу, я не видела ничего, кроме его натруженных рук. Мама одела его в красивый дорогой костюм, такой, что при жизни ему носить не довелось.

Точно так, как Иван, поступали и Михаил Алексеевич Токарев, живший в Семилуках, и его сестра Александра Алексеевна Еремеева из Керчи. Везли всё: одежду, обувь, цемент, кирпич, стекло, железо. Из Керчи однажды привезли оцинкованные корыта, чтобы мой отец смог докрыть ими крышу дома. Видимо, все они чувствовали кровную ответственность за благополучие семьи умершей сестры и ее погибшего мужа. Спасибо им за все!

Каждый их приезд вся родня фотографировалась. Все фотографии, сохранившиеся с тех времен, сделаны Иваном Алексеевичем.

Отец моей матери Логунов Егор Николаевич пришёл с войны раненый. Он жил в селе Плеханово Липецкой области, был председателем сельского совета. Работал председателем колхоза, председателем сельпо. Умер в 1959 году. Мама рассказывала, что он очень радовался, когда я родилась. Я была его первой внучкой единственной дочки. Он возился со мной. Целовал, дарил подарки. Маме, своей дочери, подарил в честь этого события швейную машину марки «Подольская», которая до сих пор цела. На ней мама обшивала свою многочисленную семью. Когда дед умер, мне было три года. Я помню деда очень смутно, вероятно, по воспоминаниям моей мамы. Пообщаться с дедом в осмысленном возрасте мне не довелось.

Еще на Заречной улице жили супруги Шеины. Потом их дочь Мария, вышедшая замуж, забрала родителей к себе улицей выше. Этот дом у них купили мы для своей бабушки Логуновой (Двуреченской) Марии Прокофьевны, переехавшей из Липецкой области в Островки после смерти деда. Я переселилась жить к бабушке. Дом был маленький. В нем помещались стол, сундук, кровать, посудница, и большую часть занимала печка-лежанка. Внук Шеиных – Сапронов Георгий Михайлович, ныне генерал- лейтенант Российской Армии. По всему выходит, что выросли мы с генералом на одной печке.

Через дом от Шеиных в начале 60-х годов построил дом директор Островской средней школы Губанов Виктор Николаевич. Он учил детей математике. В школе всегда основательно преподавали математику. Выпускник школы, мой брат Токарев Александр Васильевич, окончил Воронежский политехнический институт, защитил кандидатскую диссертацию по сопромату, с распределения работает на Воронежском авиационном заводе, руководит экспериментальной лабораторией, доцент, преподает в ВГТУ, печатается в российских и зарубежных журналах, имеет 6 патентов на изобретения.

На самом дальнем краю улицы жила семья Бахтиных. Их сын — Бахтин Иван Алексеевич стал профессором математики, преподавателем Воронежского госпединститута (в последствии – университета). С 1979 по 1984 годы я работала секретарем комитета ВЛКСМ и преподавала в пединституте. Мы всегда поддерживали с Иваном Алексеевичем теплые отношения как земляки.

Ни мне, ни моим братьям-сестрам и многим моим ровесникам не довелось сидеть у дедов на коленях, слушать их сказки, преданья, истории о жизни и о войне. Деды не гладили нас по головке, рукой передавая свою любовь, свои силы, свой жизненный опыт и одобрение. Деды не угощали нас гостинцами. Мы не засыпали под их крылом. Мы всегда с детской наивной завистью смотрели на тех, кто идет за руку с дедом.

Наши родители выросли без отцов, а мы, их дети – без дедов. Нам досталась в наследство страшная память о той войне. Изо всех, о ком написаны предшествующие строки, на сегодня на улице Заречной проживают только моя мама и Александр Токарев (Бутус).

Не дай бог нам всем вместе взятым – и новым русским, и старым советским, когда-нибудь внезапно оказаться безоружными и беззащитными перед лицом до зубов вооруженного, коварного противника!

Я очень хочу, чтобы на улице Заречной всегда цвели сирень и черемуха, звучал смех наших внуков и правнуков.

* * *